ЗА ИМПЕРИЮ!
Гравитационные компенсаторы взвыли, десантный люк с шипением уполз в броню, и в лицо тут же ударил воздух чужого мира — пропитанный вонью варп-травы и немытой орчьей шкуры. Вокс-сеть ожила треском литаний. Капеллан Мортифакт уже шагнул вперёд, круциус в одной руке, болтер — в другой, и его голос, усиленный вокс-решеткой черепа-шлема, перекрыл даже рёв двигателей.
— Сыны Его! — пророкотал он, и земля под ногами братьев, казалось, дрогнула от этого слова. — Видите их? Остроухих богохульников, что шепчутся с варпом, как с домашней зверушкой! Коренастых копателей, променявших священную человеческую форму на приземистую пародию! Зелёных скотов, чья вера держится на гнилых клыках! Их колдовство — мерзость, их боги — ложь, и само их существование задерживает ЕГО ВОЗВРАЩЕНИЕ!
Я сжал зубы так, что хрустнула эмаль на керамитовых коронках. Цепной меч взрычал в ответ, предвкушая пир. Рядом брат-ветеран Зефаэль ударил кулаком в нагрудник, выбивая ритм: бум-бум-БУМ. Вокс наполнился единым дыханием отделения. Мы знали, ЧТО стоит на кону. Не просто планета. Не просто победа. Каждая душа, которую мы отправим в отстойник сегодня, каждый сожжённый колдовской идол — это монета в великую копилку, это нерв, который дёрнется в мёртвом теле Императора на Золотом Троне. Если мы прольём достаточно крови ксеносов, Он восстанет. Ему нужна лишь плата.
Мортифакт поднял круциус к багровому небу, и мы все, как один, взревели, накачивая доспехи адреналином и чистой, неразбавленной ненавистью:
— ЗА КАЖДУЮ КАПЛЮ ЕГО КРОВИ — ОКЕАН ИХ!
— ПЛАТА СЕГОДНЯ, ВОСКРЕШЕНИЕ ЗАВТРА!
— ТРОН ЖАЖДЕТ! МЫ НАПОИМ ЕГО КОЛДОВСКОЙ ЖЕЛЧЬЮ!
А потом люк окончательно откинулся, и мы пошли. Первый шаг в грязь этого проклятого мира, и из каждой глотки вырвался тот самый клич, что вплетался в варп, прожигал небеса и заставлял эльфийских провидцев хвататься за виски, а гномьих рунных жрецов — ронять свои молоты:
«ВОССЛАВЬСЯ, ПАВШАЯ ПЛОТЬ! ВОСКРЕСНИ, ВЛАДЫКА!»
И эхо, многократно усиленное динамиками десантных капсул и силовым рёвом братьев, накатывало на вражеские орды, как девятый вал:
Боевые кличи моего ордена в тот день:
· «ВО ИМЯ ЕГО ВОСКРЕШЕНИЯ — СМЕРТЬ!» (универсальный клич, который подхватывала вся цепь)
· «ОГОНЬ ДЛЯ ВЕДЬМ, СТАЛЬ ДЛЯ КОРОТЫШЕК, ЯД ДЛЯ ЗЕЛЁНЫХ ГНИД!» (дробный речитатив штурмовых отделений, когда мы рубили эльфийских чародеев, дварфийских броненосцев и орчьих нобов)
· «ГДЕ ИХ МАГИЯ? ПУСТЬ ПОСМОТРИТ НА ГНЕВ ЕГО!» (клинч с колдунами — в упор, прямо в их точеные уши)
· «ПАВШИЕ, ВОССТАНЬТЕ! — кричали мы, и сами себе отвечали, как в литании: — ОН ВОССТАНЕТ!»
· «НИ ШАГУ НАЗАД ДО ЕГО ПЕРВОГО ВЗДОХА!»
· «СЕГОДНЯ МЫ — ГВОЗДИ, ЧТО ПРОБЬЮТ ЕГО САВАН!»
И над всем этим, когда мы вгрызлись в орду, когда болтеры превращали гномью броню в лом, а цепные мечи срывали с эльфов их высокомерные головы, стоял один — личный, почти интимный, который я рычал с каждым ударом, глядя сквозь пелену крови на врага:
Гравитационные компенсаторы взвыли, десантный люк с шипением уполз в броню, и в лицо тут же ударил воздух чужого мира — пропитанный вонью варп-травы и немытой орчьей шкуры. Вокс-сеть ожила треском литаний. Капеллан Мортифакт уже шагнул вперёд, круциус в одной руке, болтер — в другой, и его голос, усиленный вокс-решеткой черепа-шлема, перекрыл даже рёв двигателей.
— Сыны Его! — пророкотал он, и земля под ногами братьев, казалось, дрогнула от этого слова. — Видите их? Остроухих богохульников, что шепчутся с варпом, как с домашней зверушкой! Коренастых копателей, променявших священную человеческую форму на приземистую пародию! Зелёных скотов, чья вера держится на гнилых клыках! Их колдовство — мерзость, их боги — ложь, и само их существование задерживает ЕГО ВОЗВРАЩЕНИЕ!
Я сжал зубы так, что хрустнула эмаль на керамитовых коронках. Цепной меч взрычал в ответ, предвкушая пир. Рядом брат-ветеран Зефаэль ударил кулаком в нагрудник, выбивая ритм: бум-бум-БУМ. Вокс наполнился единым дыханием отделения. Мы знали, ЧТО стоит на кону. Не просто планета. Не просто победа. Каждая душа, которую мы отправим в отстойник сегодня, каждый сожжённый колдовской идол — это монета в великую копилку, это нерв, который дёрнется в мёртвом теле Императора на Золотом Троне. Если мы прольём достаточно крови ксеносов, Он восстанет. Ему нужна лишь плата.
Мортифакт поднял круциус к багровому небу, и мы все, как один, взревели, накачивая доспехи адреналином и чистой, неразбавленной ненавистью:
— ЗА КАЖДУЮ КАПЛЮ ЕГО КРОВИ — ОКЕАН ИХ!
— ПЛАТА СЕГОДНЯ, ВОСКРЕШЕНИЕ ЗАВТРА!
— ТРОН ЖАЖДЕТ! МЫ НАПОИМ ЕГО КОЛДОВСКОЙ ЖЕЛЧЬЮ!
А потом люк окончательно откинулся, и мы пошли. Первый шаг в грязь этого проклятого мира, и из каждой глотки вырвался тот самый клич, что вплетался в варп, прожигал небеса и заставлял эльфийских провидцев хвататься за виски, а гномьих рунных жрецов — ронять свои молоты:
«ВОССЛАВЬСЯ, ПАВШАЯ ПЛОТЬ! ВОСКРЕСНИ, ВЛАДЫКА!»
И эхо, многократно усиленное динамиками десантных капсул и силовым рёвом братьев, накатывало на вражеские орды, как девятый вал:
Боевые кличи моего ордена в тот день:
· «ВО ИМЯ ЕГО ВОСКРЕШЕНИЯ — СМЕРТЬ!» (универсальный клич, который подхватывала вся цепь)
· «ОГОНЬ ДЛЯ ВЕДЬМ, СТАЛЬ ДЛЯ КОРОТЫШЕК, ЯД ДЛЯ ЗЕЛЁНЫХ ГНИД!» (дробный речитатив штурмовых отделений, когда мы рубили эльфийских чародеев, дварфийских броненосцев и орчьих нобов)
· «ГДЕ ИХ МАГИЯ? ПУСТЬ ПОСМОТРИТ НА ГНЕВ ЕГО!» (клинч с колдунами — в упор, прямо в их точеные уши)
· «ПАВШИЕ, ВОССТАНЬТЕ! — кричали мы, и сами себе отвечали, как в литании: — ОН ВОССТАНЕТ!»
· «НИ ШАГУ НАЗАД ДО ЕГО ПЕРВОГО ВЗДОХА!»
· «СЕГОДНЯ МЫ — ГВОЗДИ, ЧТО ПРОБЬЮТ ЕГО САВАН!»
И над всем этим, когда мы вгрызлись в орду, когда болтеры превращали гномью броню в лом, а цепные мечи срывали с эльфов их высокомерные головы, стоял один — личный, почти интимный, который я рычал с каждым ударом, глядя сквозь пелену крови на врага:
«ТЫ — ТОПЛИВО ДЛЯ ЧУДА, КСЕНОС. ГОРИ!»